Собор Парижской Богоматери

Description

Роман классика мировой литературы Виктора Гюго. В "Соборе Парижской Богоматери" средневековая Франция - это исторический фон, на котором разворачивается любовная драма между красавицей цыганкой Эсмеральдой и звонарем собора - горбуном Квазимодо. Любовь преобразила внешне уродливого Квазимодо. Он обрел смелость, чтобы спасти от смерти любимую...

Reviews ( 0 )
Once a month we give presents to the most active reader.
Post more reviews and get a reward!
Quotes (20)
20 quotes You must be to post a quote.
Жеан! Ты катишься по наклонной плоскости. Знаешь ли ты, куда ты идешь?
­ В кабак, ­ ответил Жеан.
­ Кабак ведет к позорному столбу.
­ Это такой же фонарный столб, как и всякий другой, и, может быть, именно с его помощью Диоген и нашел бы человека, которого искал.
­ Позорный столб приводит к виселице.
­ Виселица ­ коромысло весов, к одному концу которого подвешен человек, а к другому ­ вселенная! Даже лестно быть таким человеком.
­ Виселица ведет в ад.
­ Это всего-навсего жаркий огонь.
­ Жеан, Жеан! Тебя ждет печальный конец.
­ Зато начало было хорошее!
December 5, 2014
В таком случае у меня, если верить Эпикуру, отсутствует нечто, состоящее из чего-то, чему нет имени!
December 5, 2014
Кого это вы ограбили нынче ночью на улице Перерезанных глоток?
Жеан откинул назад кудрявую белокурую голову и, высокомерно прищурив глаза, ответил:
– На то у нас имеется брат – полоумный архидьякон.
Вот новое доказательство той вечной истины, которая и доныне каждый день подтверждается в наших театрах: лучший способ заставить публику терпеливо ожидать начала представления – это уверить ее, что спектакль начнется незамедлительно.
– А знаете ли вы, что такое дружба? – спросил он.
– Да, – ответила цыганка. – Это значит быть братом и сестрой; это две души, которые соприкасаются, не сливаясь; это два перста одной руки.
– А любовь?
– О, любовь! – промолвила она, и голос ее дрогнул, а глаза заблистали. – Любовь – это когда двое едины. Когда мужчина и женщина превращаются в ангела. Это – небо!
Для уничтожения слова, написанного на бумаге, достаточно факела или варвара. Для разрушения слова, высеченного из камня, необходим общественный переворот или возмущение стихий. Орды варваров пронеслись над Колизеем, волны потопа, быть может, бушевали над пирамидами.
Капли вина достаточно, чтобы окрасить целый стакан воды; чтобы испортить настроение целому собранию хорошеньких женщин, достаточно появления более красивой, в особенности, если в их обществе всего лишь один мужчина.
Гм! Я не доверяю кротости, у которой вдавленные ноздри и тонкие губы, – ответил Гренгуар.
Она не была обыкновенной девушкой, созданной из персти земной и скудно освещенной изнутри мерцающим лучом женской души. То был ангел! Но ангел мрака, сотканный из пламени, а не из света.
Знаешь ли ты, девушка, что вставало отныне между книгами и мной? Ты, твоя тень, образ светозарного видения, возникшего однажды передо мной в пространстве.
Когда творишь зло, твори его до конца. Безумие останавливаться на полпути! В чрезмерности греха таится исступленное счастье.
Ты мнишь себя несчастной! Увы! Ты не знаешь, что такое несчастье! О! Любить женщину! Быть священником! Быть ненавистным! Любить ее со всем неистовством, чувствовать, что за тень ее улыбки ты отдал бы свою кровь, свою душу, свое доброе имя, свое спасение, бессмертие, вечность, жизнь земную и загробную; сожалеть, что ты не король, не гений, не император, не архангел, не бог, чтобы повергнуть к ее стопам величайшего из рабов; денно и нощно лелеять ее в своих грезах, в своих мыслях – и видеть, что она влюблена в солдатский мундир! И не иметь ничего взамен, кроме скверной священнической рясы, которая вызывает в ней лишь страх и отвращение!
Если ты исчадие ада, я последую за тобой. Я все для этого совершил. Тот ад, в котором будешь ты, – мой рай!
– Я вас пугаю? Я очень уродлив, не правда ли? Но вы не глядите на меня. Только слушайте. Днем оставайтесь здесь; ночью можете гулять по всему храму. Но ни днем, ни ночью не покидайте собора. Вы погибнете. Вас убьют, а я умру!
он понял, что человек нуждается в привязанности, что жизнь, лишенная нежности и любви, – не что иное, как неодушевленный дребезжащий, скрипучий механизм.
Если бы ты знала, как я люблю тебя! Какое сердце я отдаю тебе! О, какое полное отречение от всякой добродетели! Какое неслыханное небрежение к себе! Ученый – я надругался над наукой; дворянин – я опозорил свое имя; священнослужитель – я превратил требник в подушку для похотливых грез; я плюнул в лицо своему богу! Вся для тебя, чаровница! Чтобы быть достойным твоего ада! А ты отвергаешь грешника!
Who wants to read this book 140
Яна Лебедева
Юлия Юдина
тетрогидрогиперохлоридный спирт
Татьяна Лихолетова
Татьяна Дадерко
Сергій Тараненко
Сергей Свистунов
Самсон Диланян
Руслана Сахненко
Ольга Таскина
Who finished reading this book 333
Януся Коба-Холостенко
Яна Трункова
Юлия Панченко
Юлия Ловен
Юлия Кисенко
Юлия Борзякова
Эвелина Руденок
Угрюмый Грю
Тома
Тимур Пестриков
Users who like this book also like
Top